Мама, я живой

Archives

Posted by Admin Monday, September 28, 2020 12:14:00 PM

Зверев Юрий

 Представляем вашему вниманию рассказ Юрия Дмитриевича Зверева "Мама,я живой".

 Николай несколько дней не может найти себе места и на все вопросы, что с ним происходит, отвечает:

         –  Всё нормально, видимо погода действует.

  На дворе  сентябрь, причём дождливый. Погода действительно не радовала.

Но причина была не в этом, а в письме, которое недавно оказалось в его почтовом ящике. Оно было адресовано Журкову Ивану Дмитриевичу, но самое поразительное, там, где указывался обратный адрес, стояло: США, Нью-Йорк, Бруклин…

            «Странно, - мелькнуло у него, - фамилия, отчество как у меня. А вот имя, увы, не наше, поэтому, друзья, не по адресу».

  И раздражённо проговорив:

 –  Безобразие, опять почтальон напутал,-  оставил письмо в подъезде на подоконнике,  добавив при этом: – Пусть разбираются. А при выходе из подъезда ещё подумал:  «Надо же, из Америки пишут, и, оказывается,… доходит». Пройдя несколько метров, вернулся, снова взял письмо, прочитал адрес. И тут до него дошло:  на конверте был его старый адрес, где жил 20 лет назад, который зачёркнут, а ниже приписан его нынешний. Николай озадаченно подумал:

 «Получается, кто-то исправил адрес на почте, когда его вернули, хорошо зная меня и, письмо  действительно отправлено мне.  Но почему написано Ивану. Ладно, потом всё внимательно рассмотрю»,–  решил он и положил конверт  в портфель.

      Вечером долго сидел, внимательно рассматривал конверт, но так и не  вскрыл конверт.

        Утром решился. Из конверта достал два письма: одно на двух листках, сложенных пополам, а второе – на старой пожелтевшей бумаге, также сложенное, но заклеенное по периметру и там  что-то прощупывалось. Он открыл первое письмо, написанное на русском языке, причём очень красивым почерком.

   С первых же строк содержание захватило.

  «Здравствуйте, Иван! Пишет Вам родственник из Америки. Зовут меня Леон, мне 70 лет.

…  Я понимаю Ваше удивление. Но всё по порядку.

Я знаю, что у Николая Ивановича Журкова было шестеро сыновей и две дочери. Старший из детей – Иван 1920 г.р. Так вот Иван Николаевич - мой отец.

Николая даже бросило в жар, но он продолжил читать.

«…  Все считали его погибшим во время войны 41-45г.г. Но он жив и ему в октябре будет 99. Отец болеет и, чувствуя, что ему осталось мало жить на белом свете, попросил помочь написать Вам письмо».   

         Николай вспомнил:  у них старшим из дядей был Иван, погиб на войне и все об этом знали, даже внуки.

А, оказывается, он не погиб, мало того, сейчас живой и ему … почти 99 лет.    

Николай сидел бледный, сердце бешено колотилось.

 «Как же так, столько лет прошло. Хоть бы кто-нибудь что- то сказал, что дядя Ваня жив. Сейчас уже никого из братьев нет. Нет и деда с бабушкой.  

 Отдышавшись, продолжил читать».

«…  Летом 1941 года наш поезд разбомбили вблизи станции Львов. Местные жители, разбирая обломки, нашли несколько человек раненых, среди которых оказался и я. На следующий день город заняли немцы. Им кто - то сказал, что в больнице находятся раненые красноармейцы с поезда. Они выявили всех и должны были расстрелять. Меня спасло то, что я неплохо знал немецкий язык. В результате ранения я потерял руку. После выздоровления меня отправили в Германию. Там в лагере  познакомился с француженкой, которая  впоследствии стала моей женой. Потом она увезла меня во Францию, а затем мы переехали в Америку, где я окончил университет и долгое время там преподавал. Я тебе пишу, Ваня, потому что ты носишь моё имя… 

             У Николая опять похолодело всё внутри.

Он ещё раз прочитал последнюю строку  «…потому что ты носишь моё имя».

Опять  мелькнуло:

  « Может, всё- таки письмо не мне? Но опять всё остальное по дяде Ване сходится. Об этом ему говорила бабушка Пелагея. Тогда почему дядя Ваня называет меня Иваном?»         

             Николай решил, что надо сделать перерыв… и, отложив письмо, вышел на улицу.

Утром долго смотрел на  портреты матери, отца, дедушки Коли, бабушки Пелагеи, фотографии родных и продолжил читать  письмо: 

 

  «… Прошу простить меня, Ваня, что столько лет не писал никому. Мне многие говорили, что у вас тех, кто остался за границей, особенно во время войны, называли «Изменниками Родины». И если узнавали об этом власти, то на родственников было большие гонение: невозможно было найти нормальную работу, матерей лишали пенсии, трудно, а иногда невозможно было поступить в институт».

            «Да, так и было», – мелькнуло у Николая.

«… Вот поэтому я и не писал, боялся, что из- за меня кто - то пострадает. Много лет не знал, что и как там у вас и только… в 1970 году со страхом решился отправить небольшую весточку маме с одним хорошим знакомым и сообщить, что я жив и немного о себе и моей семье…. Потом долго, многие  годы мучился, ждал ответ.

           А сейчас, Ваня, самое главное: оказывается, моя  мама отправила  с тем человеком письмо, которое не попало ко мне сразу, т.к. он в дороге умер. Только недавно каким - то образом мамино письмо нашло меня. Очень тяжело мне, Ваня, что я так поздно его получил. Столько времени прошло. Из письма узнал, что у нас большая семья и всё у вас хорошо. Но… когда это было? Сейчас, наверное, многое изменилось».

У Николая потемнело в глазах. Пересилив себя, продолжил читать дальше.

           «… Ваня,  высылаю то мамино письмо и две фотографии, ты сам разберёшься, кто где, они подписаны.

             И последнее: Ваня, я уже стар, жить мне осталось немного, поэтому по нашему русскому обычаю прости меня за всё и пусть все меня простят. Храни вас всех Господь. На этом прощаюсь со всеми. Ваш Иван».

Николай не чувствовал, что слёзы капают на письмо, размывая написанное. Он вообще ничего не чувствовал несколько минут. Для него всё остановилось. Даже время. Он понимал: там, очень далеко, уходит их жизни родной человек, который был для них легендой, о нём говорили, как о герое, что он погиб, в самые молодые годы, защищая свою Родину. А оказывается, он выжил в этой страшной войне и всю жизнь скрывал, оберегая нас, здесь живущих, от себя самого, т.к. понимал – сообщи, что живёт за границей, и это может навредить всем.

Николай машинально вытащил из конверта второе письмо, долго смотрел на потемневшую от времени бумагу. Он чувствовал, что там  находится та самая важная информация, которая всё объяснит.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках, когда  расклеивал листочек. Развернул и увидел две небольшие  чёрно-белые фотографии. Взял одну, начал внимательно разглядывать и с изумлением понял, что это… он в молодости. Перевернул, прочитал:

      – Племянник  Ваня – 20 лет.

 «Эту фотографию прислала бабушка дяде Ване», – понял Николай.

– Как же так, – тихо проговорил  он, – бабушка сама написал, что я –  Ваня. Но почему?

 Николай  взял вторую фотокарточку, положил рядом. На ней был молодой человек в военной форме. Прочитал надпись на обороте: Журков И. Н., призывной пункт, август 1938 год.

 «Так вот какой был дядя Ваня в молодости». Он стал сличать фотографии и обнаружил удивительное сходство. Те же слегка оттопыренные уши, овал лица, нос, и самое главное, пронзительный взгляд.

 Он осторожно развернул листок. Многие буквы были размыты, трудно было читать.

         « Милый мой, дорогой сыночек Ванечка! Когда прочитала: «Здравствуй, мама, я живой», у меня сердце захолонуло, но потом, слава Богу, отлегло, и  я долго плакала от счастья, что ты жив.

          После того, как во время войны получила известие, что тебя нет, слегла и долго болела. Ванечка я не верила, что тебя нет, в твою гибель не верила и молилась за тебя втайне от всех.

У нас всё хорошо, только  Коли, отца вашего, Ванечка, уже нет в живых. Помер 20 лет назад, Царствие ему небесное, вечный покой. Остальные все живы, здоровы. Семья у нас, Ванечка, сейчас очень большая, вместе с вами только взрослых 16 человек и внуков столько же, есть и правнуки. Да, у нашего Мити старший сыночек, ну просто копия ты, я назвала его в честь тебя Ваней, пишу его адрес… Ванечка, как ты просишь, я никому не скажу, что ты жив и находишься за границей, чтобы не сделать  все плохо. На этом писать заканчиваю, храни тебя Господь.   Мама».

         «Так  вот почему бабушка всегда с такой тоской и со слезами на глазах смотрела на меня, когда приезжала: она видела, видела во мне своего старшего сына, и чем старше я становился, тем сходство было сильнее».   

            Николай встал, осторожно взял в руки портрет бабушки-Пелагеи, погладил, прижал к лицу, замер и будто ощутил её дыхание.

         « Бабушка, милая моя бабушка, сколько тебе пришлось пережить, заботясь, думая о нас живущих здесь, оберегая от бед, а потом и за дядю Ваню и унести в могилу тайну своего сына, так никому ничего не сказав».

           Как всё смогла пережить!

 Может, поэтому рано заболело твоё сердце, с каждым годом белее становилась голова,  и увеличивалось количество морщинок на лице, но ты не жаловалась, всегда была приветлива, готова помочь любому из нас.

А почувствовав, что силы заканчиваются, ты пригласила  всех приехать. Приветливо встретила, напоила чаем, поговорила с каждым о делах, а потом неожиданно сказала:

   –  Родные мои, я очень устала жить, многое даётся мне с большим трудом, и я не хочу быть вам обузой, поэтому решили уйти в мир иной…. Николай видел, как все оцепенели,… а потом заплакали женщины, сглатывая слёзы и зажимая рот руками, отчего стоял глухой вой, хватающий за душу. Мужчины сидели, опустив головы, молча вытирая глаза.

Все знали: бабушка ничего зря не скажет.

–  Милые мои, не надо так, всему приходит конец, я чувствую, мой Коля зовёт меня к себе на небеса, я ему там нужна. Живите дружно, помогайте друг другу, пусть хранит вас Господь, – и перекрестила всех, кланяясь в пояс.  Потом объяснила, где лежат деньги на похороны, одежда, где её похоронить, попрощалась со всеми, особенно долго смотрела на Николая, шепча что- то про себя, потом подошла, обняла и шепнула на ухо:

 – Прошу, тебя внучек, не забывай дядю Ваню, вспоминай его как живого. Затем медленно вошла в свою комнату, легла на кровать и тихо умерла…». 

 «Почему, …почему я тогда не обратил внимания на последние слова бабушки о дяде Ване, ведь чувствовал: она  хотела, очень хотела  что- то этим сказать,  но… не смогла…», –  с горечью подумал Николай.  

 

После тяжёлых воспоминаний и долгих раздумий  он  решил написать ответ дяде Ване и Леону.

 «Но прежде, – решил Николай, – надо сделать общую фотографию родственников, чтобы они увидел всех: живых и тех, кого уже нет на белом свете, будто мы все ещё вместе».

Для этого собрал все фото, приложил фотографию дяди Вани, свою из письма и отдал в фотоателье, с просьбой сделать как можно правдоподобнее семейную фотографию.

          Получилось большое фото, где в центре сидели дедушка с бабушкой, по обеим сторонам сыновья и дочери, рядом с мамой стоял старший сын Иван с племянником Ваней. Вокруг старших, располагались дети, внуки, правнуки. На обратной стороне было написано, кто и где изображён.

            Николай с волнением держал в руках семейное фото, внимательно разглядывал как будто, заново знакомясь со всеми родными. Потом начал писать письмо:

 

« Здравствуйте, дорогие мои родные дядя Ваня и брат мой Леон! Сообщаю, что мы живы, здоровы, чего и вам желаем…» Дальше  перечислил всех родственников, о каждом немного рассказал. Письмо получилось длинное, на нескольких листах.  В конце  поставил  дату и написал:   ваш  племянник и двоюродный брат – Иван».

 

           Через месяц Леон прислал Николаю письмо, где сообщал, что папа  (дядя Ваня) умер в свой день рождения. Перед этим каждый день перечитывал письмо, потом брал в руки семейную фотографию, рассматривал, иногда плакал и умер тихо с улыбкой на губах…

    

          


Site Map | Printable View | © 2008 - 2022 Осинская межпоселенческая центральная библиотека | Powered by mojoPortal | HTML 5 | CSS | Design by styleshout
Яндекс.Метрика